Президент Беларуси Александр Лукашенко подписал Указ № 1 от 1 января 2026 года, объявив нынешний год Годом белорусской женщины. В официальной логике документа — сформировать «национальный образ женщины-труженицы» и популяризовать роль женщин в сохранении и развитии общества. Параллельно запускается широкая кампания: семья, здоровье, СМИ и публичные мероприятия. У оппозиции и правозащитников ответ предсказуем: на фоне сотен политзаключённых в стране и десятков женщин за решёткой такие декларации называют расхождением слова и практики.

Линия критики

В материалах вроде BBC Russian ответ общественности строится на именах и цифрах: напоминание о женщинах-политзаключённых, о тяжёлых сроках, об условиях в изоляторах и колониях. Аргумент не в том, что «нельзя отмечать женщин», а в том, что уголовное преследование за инакомыслие и гражданскую позицию — в том числе в отношении женщин — подрывает доверие к официальной заботе. Для актуального числа заключённых и разбивки по полу редакции нужно сверяться с spring96.org и специализированными проектами (belaruswomen.org и др.) на дату выхода текста.

Даже в месяц громких помилований белорусские правозащитники продолжали фиксировать новые задержания, обыски и допросы. По сводкам «Вясны», только в декабре 2025 года было задокументировано более 80 эпизодов политически мотивированного давления. Параллельно в статистике за весь 2025 год фигурирует уже другой масштаб — не менее 1254 человек, прошедших через суд по политически мотивированным уголовным делам (это минимальная оценка: часть процессов закрыта от наблюдателей).

Что именно считали репрессией в декабре

В декабрьскую воронку мониторинга попали не только короткие административные задержания, но и обыски, вызовы на допросы, уголовные и административные дела, связанные с «экстремизмом», протестной повесткой и публичной критикой власти. На фоне этого правозащитники напоминают: расширение списков «экстремистских» ресурсов и формирований создаёт почву для новых обвинений.

О том же периоде сообщали, в частности, REFORM.news со ссылкой на позицию «Вясны». По данным на конец месяца, в местах лишения свободы оставались сотни человек, которых центр относит к категории политзаключённых; за декабрь к этой статистике добавились новые имена.

1254 за год: судебный конвейер в цифрах

Итоговая подборка по 2025 году (опубликована правозащитниками ближе к концу декабря) показывает, что «лёгких» приговоров в массе не стало: значительная часть людей получила ограничение свободы без колонии (так называемая «домашняя химия»), часть — реальные сроки в колониях. На первом месте по числу дел остаётся ст. 342 УК (участие в несанкционированных массовых мероприятиях) — сотни фигурантов; далее в статистике — статьи про «экстремизм», оскорбление президента, «разжигание вражды», призывы к санкциям и др. Подробнее с разбивкой можно ознакомиться в пересказе REFORM.news и у RFI; первоисточником указан сайт spring96.org.

Выборы и «зачистка» пространства

Мы не привязываем каждое конкретное задержание декабря к одной дате в календаре ЦИК: такая связь требует отдельной судебно-репортёрской проверки по каждому эпизоду. Но общий вывод правозащитников и международных наблюдателей повторяется год от года: в преддверии и во время избирательных кампаний в Беларуси усиливаются давление на независимые медиа, активистов и неформальные сети — от школьных чатов до профсоюзов. Зимние месяцы в последние годы неоднократно совпадали с голосованиями и с волнами проверок; в таком контексте декабрьский счётчик из 80+ случаев выглядит не как «затишье после помилований», а как системная норма.

Помилования не отменили критику

Тот же декабрь вошёл в историю и массовым освобождением 123 человек по линии помилования. «Вясна» и другие организации подчёркивали: выход на свободу нередко сочетался с принудительным выездом и невозможностью легального возвращения, а также с сохранением репрессивного законодательства.

13 декабря 2025 года из мест лишения свободы в Беларуси были освобождены 123 человека. Среди них — известные политики и правозащитники, иностранные граждане, а также люди, чьё состояние здоровья в заключении вызывало тревогу у родных и правозащитных организаций.

Что произошло

Официально освобождение оформлено как помилование. В публичном поле событие чаще всего описывают как эпизод крупной дипломатической сделки: накануне обсуждались и последующие шаги в отношениях с США, в том числе облегчение ограничений, затрагивающих калийную отрасль — важный элемент беларуского экспорта. Такой контекст подчёркивают, в частности, Associated Press, BBC и Радио Свобода.

Часть освобождённых была направлена за пределы страны: в открытых источниках фигурируют перевозки в сторону Украины и Литвы, отдельные фигуры — в другие государства Европы. Точные маршруты и правовой статус каждого человека после выхода на свободу лучше уточнять по свежим репортажам и заявлениям правозащитников.

Кого чаще всего называют по имени

В списках публично упоминаются, среди прочих:

• Алесь Беляцкий — правозащитник, лауреат Нобелевской премии мира; организации вроде CIVICUS отмечали тяжёлые условия содержания и риски для здоровья;
• Мария Колесникова, Виктор Бабарико, Максим Знак — фигуры, связанные с политическим кризисом 2020 года;
• представители медиа и гражданского сектора, в том числе связанные с проектом TUT.BY и правозащитным центром «Вясна».

Отдельно в материалах СМИ фигурируют граждане нескольких стран (в т.ч. союзников США и Украины) — это подчёркивает международный измерение списка, а не только «внутренний» состав.

О здоровье и «гуманитарной» рамке

Официальные формулировки связывали решение с обращениями других лидеров и гуманитарными соображениями («Новая газета» и др.). Правозащитное сообщество годами требовало освобождения тяжелобольных и тех, кому в колониях отказывали в адекватной медицинской помощи. В этой волне освобождения для многих семей совпали юридический акт помилования и надежда на нормальную диагностику и лечение вне стен СИЗО — пусть ценой вынужденной эмиграции или неопределённого статуса на чужбине.

Что остаётся за рамками одного дня

Одно массовое освобождение не отменяет систему политических преследований: в открытых сводках по-прежнему фигурируют сотни людей, которых правозащитники считают политзаключёнными. Сами освобождённые в первых интервью нередко говорят о вине перед теми, кто остался за решёткой — эта моральная дилемма важнее политических заголовков.