На беларуской границе снова появляются свидетельства о жёстких личных досмотрах при возвращении граждан в страну. Беларуска, которая часто ездит между Беларусью и Польшей, рассказала редакции MOST: после проверки автомобиля, рентгена и разговора с сотрудниками КГБ её отвели в отдельное помещение и потребовали раздеться до нижнего белья. Перед процедурой сотрудницы включили видеорегистраторы. Женщина выступила под изменённым именем — Мария.
Допросы КГБ — уже «норма». Теперь — и тело
При режиме диктатора Александра Лукашенко беседы с силовиками на въезде из Польши давно стали рутиной: цель поездки, просмотр телефона, час-два ожидания. Редакции MOST известно о нескольких случаях, когда к этому добавляют личный досмотр с раздеванием. Раньше такую практику обычно связывали с подозрением в контрабанде наркотиков или запрещённых предметов. Теперь её всё чаще применяют к тем, кого вызывают на «беседу» с КГБ.
«Ну всё, сейчас поедешь в тюрьму»
Сначала машину Марии загнали в бокс: выгрузить вещи, осмотреть всё — вплоть до ковриков. Затем — кабинет. Забрали телефон, сделали выборку по отметкам. Нашли отметки за 2020 год и сказали: «Ну всё, сейчас поедешь в тюрьму». Беседа, по её словам, строилась на запугивании: несколько раз грозили вызвать машину в ИВС или РОВД, обещали проверить комментарии — «если найдём, точно сядешь». Комментариев не нашли. Выматывало уже само ожидание проверки.
Пустая комната, три сотрудницы, камеры
После допроса машину отправили на рентген. Сотрудница таможни повела Марию дальше. В предбаннике ждали и другие женщины — в тот день досматривали не только её.
«Меня отвели в какую-то пустую комнату. Там было две сотрудницы таможни — как я поняла, понятые. Предложили зачитать мне права, а потом сказали, что сейчас я должна буду раздеться. Включили видеорегистраторы.»
Раздевшись до нижнего белья, Мария стояла перед тремя сотрудницами и камерами, пока её осматривали; затем разрешили одеться. Осмотр, по её словам, длился недолго — но унижение уже было в самой процедуре.
Почти семь часов. Дети — в машине
Пока шли допрос, рентген и раздевание, в машине оставались дети. В пункте пропуска женщина провела почти семь часов.
«Мне было очень неприятно от того, что я бессильна перед этой системой. Столько прошло времени, а они продолжают кошмарить свой же народ. Вы победили? Так победили, что никак успокоиться не могут.»
Раньше, вспоминает Мария, таможенники были вежливее — особенно если видели детей. Сейчас — «сплошная агрессия», обращение «как с последним преступником». Тело становится объектом контроля рядом с телефоном, машиной и границами частной жизни — ещё один способ режима держать людей в постоянном страхе при обычном возвращении домой.