Специальный докладчик ООН по Беларуси Нилс Муйжниекс подготовил доклад о правах женщин. Документ датирован 14 сентября 2026 года, шифр A/81/372. Его представят на 81-й сессии Генеральной Ассамблеи. Вывод короткий: дискриминация в Беларуси структурная и системная. С 2020 года старое неравенство сплелось с политическими репрессиями. 15 октября темы разобрала «Вясна». Ниже — то, что стоит в самом докладе.
Зарплата, дом, 88 профессий
По обследованию Белстата за 2024–2025 годы женщины делают в 1,7 раза больше неоплачиваемой работы по дому и детям, чем мужчины. В 2025-м отпуск по уходу за ребёнком брал отец лишь в одной семье из ста. Этот отпуск и уход за близкими почти не идут в пенсионный стаж. Пенсия из-за этого меньше.
Разрыв в оплате держится на 24–28 процентах. Женщины — 53 процента занятых, но 84,8 процента работников здравоохранения и соцобеспечения и 81,8 процента образования. В информационных технологиях их зарплата на 37,7 процента ниже. В добыче их 19,8 процента, в строительстве — 14,1.
Список запретных профессий в 2022 году урезали со 181 до 88. Докладчик пишет, что остаток власти объясняют репродуктивным здоровьем. Для равного доступа к работе этого мало, и стереотип от этого только крепче. Опасный труд, считает он, надо делать безопаснее для всех, а не закрывать женщинам.
Отдельная линия — запреты «за экстремизм»: проверки анкет, запрет профессии. Под них попадают бюджетники, юристы, экскурсоводы, нотариусы, педагоги, издатели. Женщин в этих сферах много, поэтому удар по ним сильнее.
План на бумаге и пустой верх
В ноябре 2025-го правительство утвердило национальный план на 2026–2030 годы. Докладчик пишет: план не стоит на правах целиком. Женщина в нём в первую очередь мать и тот, кто ухаживает. Нет мер против дискриминации по сексуальной ориентации и гендерной идентичности. Независимое общество к исполнению и контролю не пускают. Насилие над женщинами там — вопрос преступности и соцзащиты, не дискриминации.
1 июня 2026-го Совмин обновил Национальный совет по гендерной политике. В нём почти одни госорганы. Снаружи — Беларусский союз женщин и Федерация профсоюзов, обе структуры при власти. Закона, который закрывал бы травлю на работе, нет. Конвенцию МОТ № 190 о насилии и домогательствах Беларусь не ратифицировала.
Внизу женщины есть. В 2024-м они были 71,4 процента гражданских служащих и 32,7 процента Национального собрания. Наверху доля падает. В 2025-м в Совете министров женщин 4,3 процента. Среди руководителей учреждений при Совмине — 3,3. Губернатором области женщина не была никогда. Среди послов их 6 процентов. Пример стереотипа в докладе — объявление диктатором Лукашенко 2026 года годом беларусской женщины: женщина в такой политике сначала мать и помощница, не носительница прав.
Статья 19.16 КоАП наказывает за информацию, которая формирует положительное отношение к добровольной бездетности. Докладчик просит её отменить. По обследованию Белстата 2024 года 45 процентов женщин сказали о психологическом насилии в семье, 15 — об экономическом, 7 — о преследовании со стороны бывших партнёров. Женщины молчат ещё и из страха, что детей заберут или семью признают «социально опасной». Независимая помощь после 2020-го съёжилась: до 2021-го женских организаций было не меньше 31, к 2025-му осталось шесть зарегистрированных и 13 общественных объединений по женской и гендерной теме.
Политзаключённые и списки
С 2020 года по уголовным делам с политической подоплёкой, пишет докладчик, осуждены 7655 человек. Только в 2025-м — не меньше 1254, из них 355 женщин. На конец августа 2026-го «Вясна» насчитывала в неволе 889 человек, из них 124 женщины. Это срез августа, не более поздний.
На июнь 2026-го в «списке экстремистов» было больше 6754 человек, женщины — больше 24 процентов. За один июнь добавили 95 человек, из них 19 женщин. В «списке террористов» на май 2026-го — 699 граждан Беларуси, среди них женщины, осуждённые за мирное осуществление свобод.
19 марта 2026-го Минский городской суд по делу «дворовых чатов» признал виновными не меньше 50 человек, из них 39 женщин. Восьми женщинам дали от 8 лет и 3 месяцев до 10 лет. На конец марта в заключении оставалась по меньшей мере 21 женщина из этого круга. Докладчик пишет: им вменяли солидарность — помощь пожилым, детям с инвалидностью, семьям политзаключённых, людям из Украины. С 2020 года права заниматься адвокатурой лишили не меньше 60 женщин-адвокатов. На июль 2026-го уголовно преследовали по меньшей мере четырёх, две оставались в заключении.
Колония
Женщин, которых держат по политическим делам, содержат жёстче остальных. Их записывают в «склонных к экстремистской деятельности»: жёлтый пропуск, меньше писем, свиданий, денег, учёбы. Мелкое или выдуманное нарушение копят до «злостного», а дальше — статья 411 и новый срок. Кто не признаёт вину и не просит помилования, по сообщениям, снова и снова попадает в штрафной изолятор.
Бывшая политзаключённая, вышедшая в марте 2026-го, назвала изолятор «законно санкционированной пыткой»: около шести месяцев одиночки, холод, без сна, унижения. Камера примерно 10 квадратных метров. Кровать раскладывают только на сон, до пяти утра. Дальше — стоять или сидеть на табурете. Бывшие заключённые рассказывали докладчику, что им не давали бюстгальтеры, бельё и резинки для волос, резали средства для месячных, ограничивали душ и проводили унизительные досмотры. В туалет смотрит камера, и гигиену во время месячных приходится соблюдать под объективом.
Особая тревога — женская колония № 4 в Гомеле. Осмотры затягивают, специализированную помощь не дают, труд принудительный, даже при тяжёлой болезни. В докладе — задержка диагностики у политической заключённой, у которой развился рак, и сообщения, что по меньшей мере две женщины умерли от рака в заключении. Большинство женщин в этой колонии, по сведениям докладчика, шьют форму и снаряжение для милиции, армии, колонии и КГБ. Бывшие политзаключённые говорили, каково шить форму тем, кто их посадил. Платили от меньше чем одного евро до примерно 35 евро в месяц, с вычетами за содержание. Отказ от работы — дисциплинарный проступок и дорога к статье 411. Тем, кого записали в «террористки», по сообщениям, запрещали деньги от родных: тюремный труд оставался единственным доходом.