Польско-белорусский журналист и общественный деятель Андрей Почобут вышел на свободу 28 апреля 2026 года после более пяти лет тюрьмы и колонии и 1860 суток, которые он сам считает с первого дня ареста. Его имя десятилетиями стояло в одном ряду с давлением на польское меньшинство и на независимых журналистов в Беларуси; теперь, на воле, он подробно рассказывает о карцере, соседстве с блоком для приговорённых к смертной казни, судебных унижениях и почему сначала отказался покидать Беларусь в ночном конвое — пока не получил обещание, что сможет вернуться домой легально.
Кто такой Почобут и почему его дело «политическое по определению»
Почобут родился на территории Беларуси, сохранил белорусское гражданство и многие годы жил в Гродно, где был заметной фигурой Союза поляков. Параллельно работал корреспондентом влиятельной польской Gazeta Wyborcza — материалы о провинциальной Беларуси, истории регионов и проблемах национального меньшинства власти зачитывали как «политический след». До последнего ареста в 2021 году у него уже была история давления со стороны силовиков после протестных событий 2010–2011 годов: штрафы, короткие аресты, угроза условного срока за публикации о власти. Нынешнее обвинение и восьмилетний приговор правозащитники ЕС и польские официальные лица трактуют как расплату за слово и связи с общиной поляков, а не как уголовное дело в обычном смысле.
Обмен «пять на пять»: дипломатия там, где годами не помогали резолюции
Освобождение, по сводке БелТА, стало финалом долгих контактов между КГБ Беларуси и польской разведкой; процесс описывали как особо сложный. На границе состоялся обмен формально в формате «пять на пять». Польские официальные лица публично связывали прорыв также с активной позицией США и упомянули вклад администрации президента Трампа и специального представителя по Беларуси. Первые кадры Почобута уже за рубежом публикует польско-белорусская редакция «Свабоды»: корреспондент газеты Gazeta Wyborcza просит обратиться к читателям — Почобут говорит о «прочности» людей и их дел.
Хронология: от задержания в Гродно до Новополоцкой колонии
Март 2021 — новый арест. Январь–февраль 2023 — процесс и приговор: восемь лет колонии строгого режима по статьям УК Беларуси, которые в пересказе независимых медиа сводятся к обвинениям во вреде «национальной безопасности» и разжигании вражды (ст. 361 и 130).
Исполнение наказания — колония новополоцкая ПК-1, о которой годами писали журналисты и ООН: жёсткий режим, частые штрафные изоляции, ограниченный доступ семьи. За месяцы до большого интервью «Новы Час» передал слова заместителя начальника колонии: будто бы «Им нужно было не мёртвым, а живым». Почобут иронизирует: о здоровье тем не менее почти не заботились; против истощения он опирался на физические нагрузки под нечеловеческим климатом камеры — вес в итоге упал почти до критической для него отметки.
Не просить помилования и не уезжать «вечно»
«Новы Час» отмечает: раньше были схемы «освободить через просьбу о помиловании или выезд» — Почобут такие условия регулярно отвергал, сохраняя право считаться политической фигурой на белорусской земле без унижающего соглашения с администрацией.
Суд, приговор и «битва за гонар» в зале
Суд над журналистом по политическим обвинениям почти всегда становится ещё и постановкой перед камерами. В интервью Наша Нiва (пересказ для Gazeta Wyborcza) Почобут восстанавливает картину: ему советуют встать спиной к залу «для записи видеопротокола», он этого не делает — смотрит на людей так, чтобы не проигрывать морально даже второстепенные жесты. Через многие годы он сам называет подобное сопротивление частью сохранённого достоинства — не там, где пишется приговор, а там, где тебя пытаются превратить в бесправный реквизит.
Блок камер смертников, ШИЗО и физические пределы
Не только срок календаря истязал узника, но и пространство камеры. Почобут описывал, что содержался в блоке по соседству с камерами смертников: ты слышишь голоса и понимаешь, что по ту сторону стены люди не в «режимном» абстрактном сроке, а в цепочке последних судебных решений перед казнью — психологическое давление для любого здравого человека колоссально.
В штрафном изоляторе (ШИЗО) суммарно около 167 суток: голые доски вместо койки, каша-картошка без нормы калорий как у спортсмена, холод летом и зимой от открытой форточки. Он рассказывал, что сохранял форму упражнениями — в том числе с подходами по 140 отжиманий. Вес упал с 93 до 74 кг за время цикла следствия и колонии. Источники сходятся: и «Новы Час», и Наша Нiва.
Ночь выезда: «Не поеду без гарантий» — и право дома
Когда в ночном конвое ему сказали, что вывозят в Польшу, Почобут сначала остановился: требовал чиновников с обеих сторон. Нуждался в голосовом признании, что может вернуться в Беларусь. Рассказывают, что прибыли представитель администрации президента и по телефону дали слово через польскую сторону. Для журналиста, всю жизнь связывающего себя именно с западнобелорусским текстом событий, это не канцелярская деталь, а восстановление смысла жизни вне экспроприированного режимом понятия «изменник».
В видеокомментарии Svaboda он обещает аудитории «быть стойкими в том, во что верите», а о своём состоянии на свободе говорит сдержанно — мол, медики констатируют, что держится «лучше, чем ожидал».
Дело Почобута — не история частного проступка, от которого общество давно могло бы «отмахнуться». Это связка государственной машины против инородного слова, против прав меньшинства и против людей, которые пишут о прошлом Польши на белорусской земле вслух. Когда режим временно выпускает заложника наружу, задача редакции сайта не только поздравить, но зафиксировать механику пытки и отказ сломаться до того, как факты смягчат память аудитории.
