«Вясна» побеседовала с Валентином не только об абсурде тюремной системы и холоде ШИЗО, но и о внутренних трансформациях: как разум спасается в четырех стенах, как меняется восприятие классической литературы и почему неожиданная солидарность от уголовников впечатляет больше, чем жестокость надзирателей.

Краткая справка из интервью

Заместитель председателя правозащитного центра «Вясна» Валентин Стефанович был задержан 14 июля 2021 года вместе с Алесем Беляцким и Владимиром Лабковичем. Третьего марта 2023 года Валентина осудили на 9 лет лишения свободы. Отбывал наказание сначала в могилевской колонии № 15, последние полтора года — в могилевской крытой тюрьме № 4. Освобожден и вывезен из Беларуси 19 марта 2026 года.

Хронология

14 июля 2021 — задержание

Стефанович напоминает: в 2021 году сотрудники офисов по большей части уехали, а он с Беляцким и Лабковичем остались — «это было наше решение». Задерживал Департамент финансовых расследований: «вежливые сотрудники — это не ГУБОПиК»; «самое смешное» — игрушечный пистолет сына. О деньгах и съёмке он говорит буквально так:

Конфисковали мои личные деньги — около тысячи евро. Говорю: «Это последние деньги в семье, наш семейный бюджет, у меня трое детей». Забрали и деньги, и бело-красно-белые флаги. Причем все это красиво разложили на столе и снимали: флаги, деньги и пистолет. Говорю: «Отличная картинка — у правозащитника нашли еще и револьвер!»

Я попросил: «Дайте попрощаться с семьей». «Ну что вы, быстро вернетесь домой, мы чисто формально поговорим».

Дальше в интервью стоит строка без сокращений: «Попрощался, обнял жену и детей — и все, почти на 5 лет.»

Следствие: статья 243 и переквалификация на 228 ч. 4

Сначала фигурировала статья 243 часть 2; Стефанович описывает отказ от «непроцессуальных контактов» и свой разговор с силовиками как с юристом: «Если я задержан — пожалуйста, покажите постановление, тогда мы едем в Следственный комитет с адвокатом».

Осенью 2022 года вместо ожидания «чисто формального» закрытия дело по статье 243 прекратили и одновременно переквалифицировали на статью 228 часть 4 — «они „Вясну“ посчитали „криминальной группой“»; по сравнению с 243‑й здесь «только лишение свободы от 7 до 12 лет».

Следователь по этому поводу, по словам интервьюируемого: «Вы не ожидали?» — а он ответил: «при нынешнем широком взгляде на право — не расстрельная статья, и слава Богу».

Суд 2023 года и приговор 3 марта

Про суд Стефанович говорит так:

К нам относились демонстративно унижающе. Мы ехали в наручниках, как и все с профилактическим учетом, хотя формально мы на нем еще не стояли. В наручниках мы были и в клетке, и в «стакане» между заседаниями. Наручники снимали, только когда нам привозили горячую еду, потому что процесс был очень продолжительный, в СИЗО нас не возили. Наручники перекидывали то за спину, то вперед. Я пытался им доказать, что это вообще противоречит принципу презумпции невиновности, это жесткое, унижающее человеческое достоинство обращение.

Он цитирует свою реплику судье: «может, лучше будет, чтобы и суд проводил начальник конвоя?» — и оценку процесса: «это не суд, а какой-то балаган и цирк». Прокурор, по его словам, требовал Алесю Беляцкому 12 лет, ему 11, Владимиру Лабковичу 9; «нам всем по 2 года скинули». Про приговор собственными словами:

Тут получился странный психологический эффект: я радуюсь, я счастлив — мне дали не 11 лет, а «только» 9! Потом осмысливаешь: «А почему я радуюсь?»

Могилевская ИК № 15, профучёт и ШИЗО

Сразу ставят «профилактический учет № 10 — „склонен к экстремистской и иной деструктивной деятельности“». В интервью подробно описана «провокация на третий день» после заезда в колонию; реплики вынесены в цитату дословно:

Когда заходишь в спальное помещение, ты должен переобуться в резиновые тапки. Я их обул. Дневальный говорит: «Там тебя зовут, подойди на минуточку». Подхожу к двери — там начальник карантина. Говорю: «Я не в форме, без ботов». — «Заходи на пару минут». Захожу. «А чего вы не по форме одеты? Нарушение». Получил взыскание.

В продолжении без сокращения: «Меня ведут в ШИЗО, на максимальный срок 10 суток (позже 15 сделали). Было 3 мая, день рождения жены.»

Отопительный сезон закончился, но все ходили в телогрейках, было холодно. Меня переодевают, забирают нательное белье, остаюсь в трусах, дают робу с надписью «ШИЗО», сажают в большую камеру. Я совсем не мог спать, дубак был такой сильный! Я трясся, делал какие-то приседания, отжимания.

Он уточняет: в 2023 году «по 10 дней почти каждого месяца отсидел в ШИЗО — в общей сложности около двух месяцев»; «Новый 2024 год тоже встретил в ШИЗО». В заголовке раздела оригинала фигурирует «20 суток ШИЗО»; в развёрнутом рассказе о первом эпизоде названы 10 с последующим увеличением до 15 суток.

Пример абсурда с взысканиями — дословная реплика перепалки про мыльницу: «мыло держать можно, а мыльницу нет»; начальник отряда, по описанию интервьюируемого:

Потом начальник отряда (он был человеком искренним) просто приходил и говорил: «Стефанович, мне надо вас наказать ШИЗО». — «Ясно, гражданин начальник!» — «А что мы напишем?» Говорю: «Опись, как обычно, или жаргонное слово — что хотите».

Тюрьма № 4, строгий режим

Суд на зоне (зачитали «характеристику — хуже представить не мог», нарушение — «один раз без очков был») закончился заменой режима: «назначили 3 года тюрьмы» и этапом «из колонии № 15 в тюрьму № 4». Условия он формулирует так:

Камера в подвале, нет дневного света, прогулка 40 минут в день, 1 базовая на «отоваривку». Меня перекидывали по разным камерам, несколько раз заезжал в ШИЗО.

Освобождение: намёки, отсрочки, 18–19 марта 2026

Про освобождения я слышал. Знал, что освободили Тихановского. Ко мне пришел тогда сотрудник Могилевского ГУБОПиКа. Думаю: может, приехал меня освобождать? Тот сотрудник начинает меня «разводить»: «Беляцкого мы перевели в больницу, Лабковича освободили. Вы один остались, выходите с нами на диалог: расскажите нам про «Вясну», про Беляцкого, про волонтеров». Я все понял. На такие вещи не соблазнился, начал с него стебаться: мол, «а сколько мне осталось? Всего 4 года! Нормально!» Он говорит: «Я вижу, вы еще держитесь. Беляцкий и Лабкович на вас наговорили, а вы на них не хотите!» Я ответил, что знаю: никто ни на кого не наговорил, потому что уверен в своих коллегах. Короче, расстались мы ни с чем.

В конце января сержант сообщает о завтрашнем освобождении и необходимости покинуть страну — «альтернативы не звучало» — затем неделя ожидания без результата и ощущение что «обманули».

В феврале снова десять дней ШИЗО. 18 марта интервью описывает так:

В среду 18 марта в 11 часов начальник должен обходить всю тюрьму. Тут залетают два ОМОНовца в масках, называют фамилии мою и Кулешова: «Три минуты вам на сборы!» Все спрашивают: «А что происходит?» — «Они уезжают!» Мы собираемся, я прихватил только спортивный костюм и бумаги.

Нас шмонают, проводят обыск. Есть предчувствие, ожидание, но ничего не понятно. Надевают наручники, шапку на глаза. Двое ведут меня под руки, потому что я не вижу, куда идти. Заводят в автобус. Говорят, что я еду на «следственные мероприятия». Мы приехали в СИЗО в Колядичи (причем сначала я не понимаю, что это за какая-то здоровая тюрьма, совсем новая). Куча начальства — полковник-подполковники-собаки.

Я узнал Эдуарда Пальчиса, но не сразу: нас с ним и с Кулешовым поместили в одну камеру.

Утром «забрали телогрейки», «не понравились мои боты», «выдали новые кроссовки», «сказали побриться». О лесном ожидании и границе:

Мы заехали в лес около Каменного Лога, стояли около часа — как я понял, ждали американского эскорта. Проехало машин пять с дипломатическими номерами, мы за ними полетели. Причем белорусская сторона нам не сообщила, что мы помилованы. Не спрашивали — хотите покинуть Беларусь или нет? Просто привезли на границу.

Господин Коул, по воспоминаниям интервьюируемого, сказал по-английски, что «всё закончилось, мы свободны»; обсуждались переговоры и что «сегодня были освобождены 250 человек, которые остались в Беларуси».

Документы и ощущения после выезда

Все вещи, связанные с тюрьмой, — робы, телогрейки, желтые бирки — забрали. Все заметки, копии протоколов, приговора, направление в тюрьму не отдали, вырвали из блокнота страницы с телефонами родственников — я с тем блокнотом ходил звонить родным. Паспорта не отдали, выдали только справку — вроде подтверждения личности. Фотография с печатью и написано, что это Стефанович. Ничего не сказали: можно возвращаться, нельзя — ничего! Нас просто выдворили из страны и всё — без паспортов!

Похоже на то, что 5 лет я был в коме, а теперь пришел в себя. Да еще и в чужой стране.

Оценка политической ситуации в стране по прошествии почти пяти лет за решёткой — буквально так:

Сейчас происходит просто катастрофа — другим словом это не назовешь. Потому что все категории гражданских и политических прав и свобод, которые можно представить, просто демонтированы. Полностью. Если раньше они носили ограниченный характер, но можно было, условно говоря, заплатить за уборку территории и провести какую-то публичную акцию в парке, то сейчас ничего нельзя. То есть свобода слова, мнений, собраний, свобода СМИ — всё демонтировано. Не существует ни одной оппозиционной политической партии, нет правозащитных организаций. Демократия осуществляется на основании идеологии белорусского государства. А кто ее написал? Кем она установлена, почему она обязательна для всех? Это тоталитаризм. Это катастрофа.

Польско-белорусский журналист и общественный деятель Андрей Почобут вышел на свободу 28 апреля 2026 года после более пяти лет тюрьмы и колонии и 1860 суток, которые он сам считает с первого дня ареста. Его имя десятилетиями стояло в одном ряду с давлением на польское меньшинство и на независимых журналистов в Беларуси; теперь, на воле, он подробно рассказывает о карцере, соседстве с блоком для приговорённых к смертной казни, судебных унижениях и почему сначала отказался покидать Беларусь в ночном конвое — пока не получил обещание, что сможет вернуться домой легально.

Кто такой Почобут и почему его дело «политическое по определению»

Почобут родился на территории Беларуси, сохранил белорусское гражданство и многие годы жил в Гродно, где был заметной фигурой Союза поляков. Параллельно работал корреспондентом влиятельной польской Gazeta Wyborcza — материалы о провинциальной Беларуси, истории регионов и проблемах национального меньшинства власти зачитывали как «политический след». До последнего ареста в 2021 году у него уже была история давления со стороны силовиков после протестных событий 2010–2011 годов: штрафы, короткие аресты, угроза условного срока за публикации о власти. Нынешнее обвинение и восьмилетний приговор правозащитники ЕС и польские официальные лица трактуют как расплату за слово и связи с общиной поляков, а не как уголовное дело в обычном смысле.

Обмен «пять на пять»: дипломатия там, где годами не помогали резолюции

Освобождение, по сводке БелТА, стало финалом долгих контактов между КГБ Беларуси и польской разведкой; процесс описывали как особо сложный. На границе состоялся обмен формально в формате «пять на пять». Польские официальные лица публично связывали прорыв также с активной позицией США и упомянули вклад администрации президента Трампа и специального представителя по Беларуси. Первые кадры Почобута уже за рубежом публикует польско-белорусская редакция «Свабоды»: корреспондент газеты Gazeta Wyborcza просит обратиться к читателям — Почобут говорит о «прочности» людей и их дел.

Хронология: от задержания в Гродно до Новополоцкой колонии

Март 2021 — новый арест. Январь–февраль 2023 — процесс и приговор: восемь лет колонии строгого режима по статьям УК Беларуси, которые в пересказе независимых медиа сводятся к обвинениям во вреде «национальной безопасности» и разжигании вражды (ст. 361 и 130).

Исполнение наказания — колония новополоцкая ПК-1, о которой годами писали журналисты и ООН: жёсткий режим, частые штрафные изоляции, ограниченный доступ семьи. За месяцы до большого интервью «Новы Час» передал слова заместителя начальника колонии: будто бы «Им нужно было не мёртвым, а живым». Почобут иронизирует: о здоровье тем не менее почти не заботились; против истощения он опирался на физические нагрузки под нечеловеческим климатом камеры — вес в итоге упал почти до критической для него отметки.

Не просить помилования и не уезжать «вечно»

«Новы Час» отмечает: раньше были схемы «освободить через просьбу о помиловании или выезд» — Почобут такие условия регулярно отвергал, сохраняя право считаться политической фигурой на белорусской земле без унижающего соглашения с администрацией.

Суд, приговор и «битва за гонар» в зале

Суд над журналистом по политическим обвинениям почти всегда становится ещё и постановкой перед камерами. В интервью Наша Нiва (пересказ для Gazeta Wyborcza) Почобут восстанавливает картину: ему советуют встать спиной к залу «для записи видеопротокола», он этого не делает — смотрит на людей так, чтобы не проигрывать морально даже второстепенные жесты. Через многие годы он сам называет подобное сопротивление частью сохранённого достоинства — не там, где пишется приговор, а там, где тебя пытаются превратить в бесправный реквизит.

Блок камер смертников, ШИЗО и физические пределы

Не только срок календаря истязал узника, но и пространство камеры. Почобут описывал, что содержался в блоке по соседству с камерами смертников: ты слышишь голоса и понимаешь, что по ту сторону стены люди не в «режимном» абстрактном сроке, а в цепочке последних судебных решений перед казнью — психологическое давление для любого здравого человека колоссально.

В штрафном изоляторе (ШИЗО) суммарно около 167 суток: голые доски вместо койки, каша-картошка без нормы калорий как у спортсмена, холод летом и зимой от открытой форточки. Он рассказывал, что сохранял форму упражнениями — в том числе с подходами по 140 отжиманий. Вес упал с 93 до 74 кг за время цикла следствия и колонии. Источники сходятся: и «Новы Час», и Наша Нiва.

Ночь выезда: «Не поеду без гарантий» — и право дома

Когда в ночном конвое ему сказали, что вывозят в Польшу, Почобут сначала остановился: требовал чиновников с обеих сторон. Нуждался в голосовом признании, что может вернуться в Беларусь. Рассказывают, что прибыли представитель администрации президента и по телефону дали слово через польскую сторону. Для журналиста, всю жизнь связывающего себя именно с западнобелорусским текстом событий, это не канцелярская деталь, а восстановление смысла жизни вне экспроприированного режимом понятия «изменник».

В видеокомментарии Svaboda он обещает аудитории «быть стойкими в том, во что верите», а о своём состоянии на свободе говорит сдержанно — мол, медики констатируют, что держится «лучше, чем ожидал».

Дело Почобута — не история частного проступка, от которого общество давно могло бы «отмахнуться». Это связка государственной машины против инородного слова, против прав меньшинства и против людей, которые пишут о прошлом Польши на белорусской земле вслух. Когда режим временно выпускает заложника наружу, задача редакции сайта не только поздравить, но зафиксировать механику пытки и отказ сломаться до того, как факты смягчат память аудитории.

Освобождённые и принудительно высланные из Беларуси активисты публично развернули тему статьи 411 УК — «злостное неповиновение» администрации исправительного учреждения. По их словам, норма позволяет превращать дисциплинарные эпизоды в основание для новых сроков и создаёт риск практически бессрочного продления заключения. Отдельно тему ст. 411 поднимали мандатные держатели ООН в официальных коммуникациях к властям Беларуси; правозащитный центр «Вясна» связывает практику с нарушением статей Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГП).

Вильнюс, 22 декабря 2025: что говорили бывшие узники

По сообщению Pozirk, в Вильнюсе прошла пресс-конференция участников, освобождённых и высланных из страны. Координатор кампании «Правозащитники за свободные выборы» Владимир Лабкович описывал каждое учреждение как место с «своим набором специализаций по давлению» и отдельно назвал тюрьму № 8 в Жодино, где, по его словам, часто используют обвинение по ст. 411 — норме, которая «фактически позволяет увеличивать срок заключения».

Лабкович заявил, что его допрашивали по статьям, отличным от исходного приговора, а в жодинской тюрьме ему якобы открыто сказали, что к сроку «организуют 411-ю». Цитата из материала: «Потому даже в ту минуту, когда меня освобождали, я до самого последнего момента не знал, что я освобождаюсь».

Член профсоюза на «Гродно Азоте» Максим Сеник пояснял разницу в добавочных сроках (до года или до двух лет в зависимости от исходной «тяжести» приговора) и подчёркивал, что практика осуждений может повторяться — «вплоть до гробовой доски», если цитировать общий тон высказываний в публикации.

Что уже сделали механизмы ООН

Независимо от вильнюсского заявления, к ст. 411 обращались Рабочая группа ООН по произвольным задержаниям и спецдокладчики.

В документе говорится, что ст. 411 «на практике допускает неопределённое лишение свободы», потому что один и тот же человек может быть осуждён многократно (включая период отбытия основного срока или сразу после него). Упоминаются Сергей Дятюк, Николай Дедок, Дмитрий Козлов, Змитер Дашкевич; указывается, что после протестов 2020 года не менее 66 человек из числа признанных правозащитниками политзаключённых получили дополнительные сроки по этой статье. Эксперты выражают крайнюю озабоченность по поводу «широкой и расплывчатой» редакции нормы и связывают злоупотребление дисциплинарными санкциями (ШИЗО, ПКТ) с обязательствами Беларуси по МПГП и Конвенции против пыток.

Цифры и правовая позиция «Вясны»

По подсчётам «Вясны» / Svaboda, с 2020 года не менее 71 политзаключённого приговорили к новому сроку по ст. 411. Юристы связывают это с нарушением статей 7, 9 и 14 МПГП. В обзоре перечисляются типичные мотивы в приговорах: мелкие нарушения внутреннего распорядка, отказ от отдельных видов работ и т. п.; отмечается, что одно и то же поведение сначала фиксируют как дисциплинарное нарушение, а затем — как уголовное по ст. 411.

Контекст 2026 года

Заявления экспертов ООН об общей ситуации в белорусской пенитенциарной системе продолжают появляться и в 2026 году; кратко, например, в резюме Euronews — на фоне тех же дискуссий о дисциплинарной изоляции и давлении на заключённых.

30 апреля 2026 года Министерство информации Республики Беларусь обновило республиканский список экстремистских материалов и включило в него целиком YouTube-канал «вДудь» журналиста Юрия Дудя. У канала более 10 млн подписчиков. Решение было вынесено 27 апреля 2026 года судом Железнодорожного района Витебска, что подтверждают независимые СМИ со ссылкой на ведомство.

Суть решения

• В список попал весь канал, а не отдельные ролики: фактически под запрет оказывается вся библиотека и будущие публикации на этом YouTube-ресурсе до снятия с реестра.
• В реестр данные вносятся на основании судебных решений; обновление опубликовано в привычном для Министерства информации порядке (источник Министерство информации РБ).

Контекст: выпуск с Марией Колесниковой

Судебное решение и обновление списка приходятся примерно на два месяца после выхода на «вДудь» большого интервью с Марией Колесниковой — фигурантом протестов 2020 года и одной из символических фигур белорусской оппозиции. Хронологическая связка: власти приняли решение «спустя два месяца после того, как на канале вышло интервью». Ссылка на ролик.

При этом мотивировочная часть решения суда в открытом доступе в статье не раскрывалась: в публичном поле остается прежде всего факт присвоения статуса экстремистского материала целому каналу и политико-информационный фон вокруг Колесниковой.

Не первый раз: отдельные видео уже попадали под перечень

В марте 2022 года суд в Минске признал экстремистскими три видео, выходившие на канале Дудя и связанные с Беларусью. Их названия:

• «Nexta — главное медиа белорусского протеста»;
• «Комиссаренко — новая жизнь после протестов в Беларуси»;
• «Как жить, если лишают родины».

Новое решение расширяет меру с отдельных выпусков до всего канала как единого ресурса в реестре.

Что это значит для пользователей внутри Беларуси

Нахождение материала в республиканском списке касается не «моральной оценки YouTube», а административно-уголовных рисков при взаимодействии с контентом на территории РБ:

• Распространение: репосты, пересылка ссылок, скачивание и загрузка, публичный показ или иная передача материалов из перечня квалифицируются как работа с «экстремистским» материалом в понимании действующего регулирования.
• Подписка и хранение: по практике правозащитников и наблюдений за судебными историями, за подписку на ресурс после внесения в список, а также за хранение таких материалов уже привлекали по административным статьям (штрафы либо сутки ареста в зависимости от случая).
• Финансирование: донаты или иная поддержка каналов после внесения их в реестр теоретически могут давать почву для уголовной квалификации (в каждом эпизоде решает следствие и суд); при любом сомнении юристы советуют не совершать платежи в пользу таких каналов из-под юрисдикции РБ.

Детали ответственности всегда зависят от формулировок конкретных статей КоАО и УК и от доказательств в деле; изложение выше обобщает типичные предупреждения правозащитных центров касательно «республиканского списка».

Юрий Дудь и российское право

Отдельно от белорусского реестра, в России Дудь внесен в реестр иностранных агентов (регистрация в Минюсте с 2022 года упоминается в обзорах). 14 ноября 2025 года мировой судья заочно назначила ему 1 год и 10 месяцев колонии общего режима по статье 330.1 УК РФ (неисполнение обязанностей иноагента, в частности маркировка материалов), сообщали «Зона свободы» / Zona Media и другие издания. К беларускому решению о «вДуде» это не подкрепляет правовую базу напрямую, но формирует общий фон давления на независимые медиа в регионе.

«Чарнобыльскі шлях» — ежегодное шествие белaрусов 26 апреля, связанное с годовщиной аварии на Чернобыльской АЭС в 1986 году. Впервые прошёл в 1989 году. В 2026-м от дня аварии — 40 лет: особый повод вспоминать тех, кого унесло и покалечило событие, и ту ложь времени после взрыва, из-за которой люди неделями узнавали правду уже из чужих сводок.

Что означает «Чарнобыльскі шлях»

Cвязка времени и тела государства беларусов: в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года на четвёртом энергоблоке ЧАЭС произошёл взрыв. Радиоактивное облако по ветрам затронуло территории многих республик СССР, но особенно тяжёлым било по Республике Беларусь — здесь тысячи сёл и городов очутились в зонах с повышенным загрязнением из-за погодных условий и сложности течения выпадений.

Власти неделями сохраняли почти полное молчание, люди организованно узнавали о масштабе уже из официальных и неофициальных источников снаружи. Именно эта линия скрывания («всё под контролем», когда контроля у людей в быту не было) стала одним из столпов того, против чего шествуют по хронологии уже десятилетиями: память вместо недоговорённости, честность вместо советской и постсоветской казённой лжи.

Первые шествия и смысл 26 апреля

В 1989 году впервые вышло массовое шествие, которое впоследствии закрепилось традицией: дата связана напрямую с годовщиной трагедии. С тех пор многие годы активисты гражданского общества, участники альтернативных движений и просто землячи выходят 26 апреля в столице или в городах диаспоры — чтобы вспоминать жертв, поддерживать переселённых из загрязнённых территорий, называть опасность радиоактивных зон тем, какой она остаётся.

Что нужно держать в голове в 2026 году

• Сорок лет с момента выбросов — напоминание, что последствия радиологического загрязнения и уход государства из лечения последствий — не календарь «одного дня», а долгая линия.
• «Шлях» — это также путь против забывания того, как прикрывались симптомы, как оттягивалась информация и решения для людей в поле.
• Для нынешней эмиграции и распределённой беларусской общности традиции — способ сохранять связь: в независимых столицах и районах США, Европы, других континентов акции памяти и шествия становятся аналогом того, что в стране возможно уже не каждому тем же образом выразить вслух.

В годовщину логичнее говорить о чёрной дате — о числе умерших и болеющих, о вывезенных деревнях и о недостаче объективной экологической политики. Ложь 1986-го («тишины» недель, опозданья эвакуаций, преуменьшение масштаба для конторы вместо живых советов родителей) задаёт высокую планку для современности: когда снова пытаются подменять факты, белорусская традиция 26 апреля остаётся одним из публичных якорей, где сообщество говорит: мы помним как было.

26 апреля 2026 года правозащитному центру «Вясна» исполняется 30 лет. За круглой датой стоят тысячи обращений, списков репрессий, писем политзаключённым и жизней людей, которые сделали «Вясну» тем, кем её знают Беларусь и мир: от кампании «Вясна-96» — до Нобелевской премии мира 2022 года для основателя Алеся Беляцкого и нынешней работы в изгнании.

Как появилась «Вясна»

Организация возникла в апреле 1996 года как инициатива «Вясна-96» в ответ на жёсткое разгромление весенних протестов и массовые задержания: нужно было помогать арестованным и их семьям. 15 июня 1999 года центр зарегистрировали в Минске под названием правозащитного центра «Вясна»; с тех пор сайт движения — spring96.org. Со временем «Вясна» стала одной из ключевых НПО: мониторинг нарушений, помощь политзаключённым, тема смертной казни, пыток, выборов.

Награды и цена репрессий

Вот несколько основных и важных наград, которые получила «Вясна» за последние годы:

2024 год — премия университета Граца за документирование нарушений прав человека.

2020 год — премия ОБСЕ «Защитник демократии»;

2020 год — польская премия «Орел» имени Яна Карского; 

2020 год — Алесь Беляцкий и «Вясна» удостоены международной премии «За достойный образ жизни-2020» от шведского фонда «Right Livelihood Award Foundation»;

2021 год — заключенным правозащитникам и волонтерам «Вясны» вручили премию «Homo Homini»;

2021 год — поощрительная премия имени Марион Дёнгоф;

2021 год — премия «За человеческое достоинство» от Министерства иностранных дел Польши;

2022 год — премия The Albie Awards 2022 от Фонда «Клуни за справедливость»;

2022 год — основатель «Вясны» Алесь Беляцкий стал лауреатом Нобелевской премии мира 2022 года вместе с организациями «Мемориал» (Россия) и «Центр гражданских свобод» (Украина);

2022 год — премия «Тюльпан прав человека 2022», учрежденная правительством Нидерландов;

2023 год — премия ООН в области прав человека;

Цена — уголовные дела, обыски, тюремные сроки и признание в 2023 году «экстремистским формированием», после чего сотрудничество с организацией внутри страны у граждан формально стало уголовно опасным.

2026: юбилей в Варшаве

21 апреля 2026 в Музее Свободной Беларуси в Варшаве прошло празднование 30-летия; Алесь Беляцкий рассказал о выстраивании работы в Польше: основная команда — из Варшавы (часть — Вильнюс, Белосток), после пяти тяжёлых лет тюрем и эмиграции — появление нового поколения «вясновцаў». Белорусское Радио Рация (PL) к 26 апреля публиковало разговор с Уладзимиром Вялічкіним об эволюции репрессий.

За этой датой — не просто хронология событий, а судьбы: тех, кто писал хронику репрессий из камеры, кто остался в стране под угрозой, кто уехал и ведёт линию spring96, и тех, кого каждый день ищут в списках на сайте и в Telegram.

Что важно помнить

Тридцатилетие — повод вспомнить непрерывность солидарности: от передач в СИЗО в 1996-м до документирования 2020–2025 и глобальной видимости белорусской правозащиты.«Вясна» продолжает путь после роспуска и тюрем — 26 апреля 2026 — дата о людях, а не только об организации.

20 апреля 2026 года Группа независимых экспертов ООН по положению в области прав человека в Беларуси выступила с двумя параллельными заявлениями: о «глубоко тревожных» условиях в беларусских колониях и с резким осуждением практики аннулирования паспортов бывших политзаключённых, принудительно высланных из страны в 2025 и 2026 годах. Эксперты заявляют, что такие решения противоречат международному праву, оставляют людей «фактически без прав» и повышают риск безгражданства, и призывают Минск немедленно отменить их.

Что именно сказала ООН

В пресс-релизе Управления Верховного комиссара ООН по правам человека (OHCHR) и сопутствующем заявлении Группы независимых экспертов подчёркивается: власти Беларуси признали недействительными паспорта людей, освобождённых из тюрем и принудительно вывезенных за границу — прежде всего в Литву — без правовых оснований и должного обоснования.

«Признание паспорта недействительным представляет собой нарушение права, если такие действия носят произвольный, дискриминационный или несоразмерный характер, либо не имеют чёткой правовой основы и надлежащей процедуры», — говорится в заявлении Группы.

Эксперты напоминают, что такая практика затрагивает сразу несколько норм международного права: Всеобщую декларацию прав человека и четыре статьи Международного пакта о гражданских и политических правах — право на свободу передвижения, право въезда в собственную страну, право на признание правосубъектности и принцип недискриминации. Отдельно упоминаются Конвенция 1954 года о статусе апатридов и Конвенция 1961 года о сокращении безгражданства, которые Беларусь согласилась ратифицировать ещё в 2020 году в рамках Универсального периодического обзора.

Как это выглядит в жизни людей

Эксперты ООН опросили большое число бывших политзаключённых. Последствия, которые они описывают, — далеко не формальность:

• невозможность вернуться в Беларусь и разлука с семьями;
• трудности с получением легального статуса в странах пребывания;
• ограниченный доступ к работе, медицине, жилью и образованию;
• затяжная правовая неопределённость и реальный риск остаться без гражданства.

Как сообщает REFORM.news, среди тех, чьи паспорта уже были признаны недействительными в марте 2026 года, — нобелевский лауреат, основатель правозащитного центра «Вясна» Алесь Беляцкий.

Контекст: откуда взялись «недействительные паспорта»

Заявление ООН — это продолжение более ранней линии. Ещё в декабре 2025 года независимые эксперты ООН осудили сам факт принудительной высылки граждан: 11 сентября 2025 года по соглашению с США Беларусь освободила из тюрем и доставила к литовской границе 52 человека — в основном беларусских граждан: политиков, журналистов, профсоюзных деятелей. По данным ООН, у 14 высланных документы были конфискованы, у одного — просрочены, у другого — паспорт с вырванными страницами. Политик Николай Статкевич отказался пересекать границу и впоследствии исчез.

Правовая рамка для этих решений — последовательно выстроенная за последние годы система:

• поправки в Конституцию и законодательство 2022 и 2023 годов, позволяющие лишать гражданства заочно осуждённых за «экстремизм» или «причинение тяжкого вреда интересам Беларуси» — без справедливого судебного разбирательства;
• президентский указ 2023 года о консульских услугах, фактически остановивший выдачу и продление документов беларусам за рубежом через консульства.

«Это ещё одна мера беларусских властей, которая ведёт к риску безгражданства», — подчёркивают эксперты ООН.

Что требует ООН

Группа независимых экспертов обращается к властям Беларуси с конкретным набором требований:

• немедленно устранить ситуацию с аннулированными паспортами и восстановить права затронутых лиц;
• прекратить принятие и отменить меры, создающие риск безгражданства;
• пересмотреть антиэкстремистское и антитеррористическое законодательство, признанное экспертами несовместимым с международным правом;
• обеспечить гуманные условия содержания и независимый медицинский доступ для политзаключённых.

Мозырского правозащитника и ликвидатора последствий аварии на Чернобыльской АЭС Владимира Телепуна задержали 17 апреля 2026 года. Предполагается, что он находится в изоляторе временного содержания Мозырского РОВД. Точные причины и правовое основание для его задержания пока выясняются.

Хронология давления.

Декабрь 2021 — по Zerkalo, обыски на даче и в квартире. Рейды на правозащитников в тот период освещались и в широком контексте.

6 сентября 2022 — десять суток ареста за ссылку на правозащитный сайт «Палеская Вясна» в Facebook. На суде вызывали скорую: правозащитник пропустил приём препаратов от давления; силовики, отказались передавать лекарства от родственников. До конца срока составили три новых административных протокола, дома снова провели обыск; на свободу вышел 1 октября 2022 года.

16 ноября 2023 — новое задержание; в репортаже «Нашай Нівы» связывают мотив с тем, чтобы он не попал на приём к судье Конституционного суда в Мозырском райисполкоме. Через три дня отпустили из ИВС без суда.

Январь 2025 — по «Нашай Ніве», 15 суток ареста по ч. 2 ст. 19.11 КоАП («распространение экстремистской информации»); отмечали, что в изоляторе он встречал 73-й день рождения.

Основные факты деятельности:

Правозащитная деятельность: Входит в правозащитное сообщество региона, неоднократно выступал в защиту гражданских прав.

Защита центра «Радуга» (2019): Активно помогал семьям, воспитывающим детей с инвалидностью, в борьбе за сохранение реабилитационного центра «Радуга» в Мозыре, деятельность которого пытались ограничить власти.

14 апреля 2026 года года в Национальном аэропорту Минск был задержан фотограф Александр Шишко. Информация об этом опубликована на сайте проекта DissidentBY; «Позірку» её подтвердил правозащитник Роман Кисляк.

Александр жил в Тбилиси минимум с 2022 года. Почему он вернулся в Беларусь, сказать сложно, возможно, скучал по родине, родным. Думаю, просчитался насчёт риска задержания, думал, что проскочит.

— сказал Кисляк.

Правозащитник отметил, что после Дня Воли 2024 года пропагандисты начали упоминать Шишко в своих материалах.

Насколько я знаю, уголовное дело возбуждено по факту проведения Дней Воли за границей, и в рамках этого дела в Беларуси в его квартире проводился обыск.

— добавил Кисляк.

По пересказам независимых медиа также поднимается линия об ограничении распоряжения жильём фотографа (в одном ряду с практикой опечатания квартир в уголовных делах). Имя Шишко звучало в сюжете ОНТ с участием ведущего Игоря Тура об изъятии и опечатании недвижимости у активистов, уехавших из страны: среди фамилий в эфире назывались в том числе Александр Шишко и другие; квартиры, как передавала критика эфира, опечатывались в рамках уголовных дел («Наша Ніва»).

Власти в Минске регулярно угрожают уголовным преследованием участникам публичных акций за рубежом.

Осенью 2025 года независимые издания сообщали о массовых задержаниях при въезде в Беларусь; в открытых текстах звучали оценки порядка сотни и более случаев — итоговая цифра при разных методиках может быть выше. О допросах и задержаниях в белорусских пунктах пропуска и аэропортах правозащитный центр «Вясна» и партнёры регулярно получают сообщения уже несколько лет.

Хроника политического преследования, 14 апреля

В Беларуси не прекращаются задержания и обыски, административные и уголовные суды, сообщения о жёстких условиях в изоляторах и давлении на политзаключённых; независимые медиапродукты и инициативы по-прежнему включают в реестры «экстремистских» материалов и формирований.

Правозащитный центр «Вясна» и связанные каналы 14 апреля 2026 года продолжают собирать и публиковать факты политически мотивированного преследования белорусов и белорусок — в формате обновляемой хроники (в том числе через spring96.org). Информация дополняется по мере поступления данных.

История с задержанием Александра Шишко в аэропорту вписывается в эту матрицу: возвращение из-за границы, заранее известная внимательность силовых структур к персоне и уголовная линия, связанная с публичной повесткой эмиграции и Днём Воли.

Архитектурная студия ZROBIM Architects, одна из самых перспективных компаний на рынке Беларуси и с широким международным профилем, два дня подряд оказалась в фокусе силовых структур. Если 9 апреля 2026 года речь шла о массовом визите с задержаниями на место, то 10 апреля следователи — уже с логикой «добирать» тех, кого не застали вчера.

Хронология (по сообщениям независимых СМИ)

Утро 9 апреля. В минский офис пришли сотрудники ДФР (упоминается Управление финансовых расследований). Около 11:00 в разных сводках сообщается о десятках задержанных прямо за различными столами — цифры в прессе колеблются порядка 50–52 человек. В части публикации говорится о блокировке или недоступности внутреннего сервера. Среди задержанных имен сооснователя Андрея Маковского; Второй сооснователь Алексей Кораблёв, по данным СМИ, на данный момент не проживал в стране (США).

10 апреля. Силовики снова работали в офисе. По Belsat и Charter97, сотрудников вызывали в помещение, а задерживали в том числе тех, кого не было во время первого захода — в ленте звучала прямая формулировка вроде: «задерживают всех, кого вчера не было». Большинство задержанных накануне к этому моменту отпустили, но уголовно-процессуальный фон и статус отдельных фигур, включая Маковского, в открытых текстах оставались нестабильными — уточнять нужно по свежим сводкам правозащитников и родственников.

Версия причин: пост про «идеолога»

Официального единого комментария властей в выборке мало. Зато REFORM.news и другие издания процитировали провластный Telegram: там связали рейд с публикацией Маковского в Threads, где он описывал требование госорганов о штатном идеологе в компании. Тон канала — обвинительный («не зубоскалил бы…»), что задаёт рамку политико-идеологического конфликта, а не только «налоговой проверки».

Параллельно AP отмечает более широкий контекст: в Беларуси участились акции против независимых профессиональных сред с использованием уголовки и практики массовых обысков.

О студии

ZROBIM работает с 2011 года, делает объекты в стране и за рубежом, неоднократно попадала в международные конкурсы (в материалах упоминали, в частности, IIDA Global Excellence Award 2025 за образовательный проект в Новой Боровой).

Итог

Событие — не разовый «налет», а двухдневная операция с массовыми задержаниями и техническим давлением (сервер). В публичном поле причина объясняется через конфликт вокруг поста руководителя о идеологе в штате; судебная квалификация и итог по каждому фигуранту читателю пока не прозрачны.