«Вясна» побеседовала с Валентином не только об абсурде тюремной системы и холоде ШИЗО, но и о внутренних трансформациях: как разум спасается в четырех стенах, как меняется восприятие классической литературы и почему неожиданная солидарность от уголовников впечатляет больше, чем жестокость надзирателей.

Краткая справка из интервью

Заместитель председателя правозащитного центра «Вясна» Валентин Стефанович был задержан 14 июля 2021 года вместе с Алесем Беляцким и Владимиром Лабковичем. Третьего марта 2023 года Валентина осудили на 9 лет лишения свободы. Отбывал наказание сначала в могилевской колонии № 15, последние полтора года — в могилевской крытой тюрьме № 4. Освобожден и вывезен из Беларуси 19 марта 2026 года.

Хронология

14 июля 2021 — задержание

Стефанович напоминает: в 2021 году сотрудники офисов по большей части уехали, а он с Беляцким и Лабковичем остались — «это было наше решение». Задерживал Департамент финансовых расследований: «вежливые сотрудники — это не ГУБОПиК»; «самое смешное» — игрушечный пистолет сына. О деньгах и съёмке он говорит буквально так:

Конфисковали мои личные деньги — около тысячи евро. Говорю: «Это последние деньги в семье, наш семейный бюджет, у меня трое детей». Забрали и деньги, и бело-красно-белые флаги. Причем все это красиво разложили на столе и снимали: флаги, деньги и пистолет. Говорю: «Отличная картинка — у правозащитника нашли еще и револьвер!»

Я попросил: «Дайте попрощаться с семьей». «Ну что вы, быстро вернетесь домой, мы чисто формально поговорим».

Дальше в интервью стоит строка без сокращений: «Попрощался, обнял жену и детей — и все, почти на 5 лет.»

Следствие: статья 243 и переквалификация на 228 ч. 4

Сначала фигурировала статья 243 часть 2; Стефанович описывает отказ от «непроцессуальных контактов» и свой разговор с силовиками как с юристом: «Если я задержан — пожалуйста, покажите постановление, тогда мы едем в Следственный комитет с адвокатом».

Осенью 2022 года вместо ожидания «чисто формального» закрытия дело по статье 243 прекратили и одновременно переквалифицировали на статью 228 часть 4 — «они „Вясну“ посчитали „криминальной группой“»; по сравнению с 243‑й здесь «только лишение свободы от 7 до 12 лет».

Следователь по этому поводу, по словам интервьюируемого: «Вы не ожидали?» — а он ответил: «при нынешнем широком взгляде на право — не расстрельная статья, и слава Богу».

Суд 2023 года и приговор 3 марта

Про суд Стефанович говорит так:

К нам относились демонстративно унижающе. Мы ехали в наручниках, как и все с профилактическим учетом, хотя формально мы на нем еще не стояли. В наручниках мы были и в клетке, и в «стакане» между заседаниями. Наручники снимали, только когда нам привозили горячую еду, потому что процесс был очень продолжительный, в СИЗО нас не возили. Наручники перекидывали то за спину, то вперед. Я пытался им доказать, что это вообще противоречит принципу презумпции невиновности, это жесткое, унижающее человеческое достоинство обращение.

Он цитирует свою реплику судье: «может, лучше будет, чтобы и суд проводил начальник конвоя?» — и оценку процесса: «это не суд, а какой-то балаган и цирк». Прокурор, по его словам, требовал Алесю Беляцкому 12 лет, ему 11, Владимиру Лабковичу 9; «нам всем по 2 года скинули». Про приговор собственными словами:

Тут получился странный психологический эффект: я радуюсь, я счастлив — мне дали не 11 лет, а «только» 9! Потом осмысливаешь: «А почему я радуюсь?»

Могилевская ИК № 15, профучёт и ШИЗО

Сразу ставят «профилактический учет № 10 — „склонен к экстремистской и иной деструктивной деятельности“». В интервью подробно описана «провокация на третий день» после заезда в колонию; реплики вынесены в цитату дословно:

Когда заходишь в спальное помещение, ты должен переобуться в резиновые тапки. Я их обул. Дневальный говорит: «Там тебя зовут, подойди на минуточку». Подхожу к двери — там начальник карантина. Говорю: «Я не в форме, без ботов». — «Заходи на пару минут». Захожу. «А чего вы не по форме одеты? Нарушение». Получил взыскание.

В продолжении без сокращения: «Меня ведут в ШИЗО, на максимальный срок 10 суток (позже 15 сделали). Было 3 мая, день рождения жены.»

Отопительный сезон закончился, но все ходили в телогрейках, было холодно. Меня переодевают, забирают нательное белье, остаюсь в трусах, дают робу с надписью «ШИЗО», сажают в большую камеру. Я совсем не мог спать, дубак был такой сильный! Я трясся, делал какие-то приседания, отжимания.

Он уточняет: в 2023 году «по 10 дней почти каждого месяца отсидел в ШИЗО — в общей сложности около двух месяцев»; «Новый 2024 год тоже встретил в ШИЗО». В заголовке раздела оригинала фигурирует «20 суток ШИЗО»; в развёрнутом рассказе о первом эпизоде названы 10 с последующим увеличением до 15 суток.

Пример абсурда с взысканиями — дословная реплика перепалки про мыльницу: «мыло держать можно, а мыльницу нет»; начальник отряда, по описанию интервьюируемого:

Потом начальник отряда (он был человеком искренним) просто приходил и говорил: «Стефанович, мне надо вас наказать ШИЗО». — «Ясно, гражданин начальник!» — «А что мы напишем?» Говорю: «Опись, как обычно, или жаргонное слово — что хотите».

Тюрьма № 4, строгий режим

Суд на зоне (зачитали «характеристику — хуже представить не мог», нарушение — «один раз без очков был») закончился заменой режима: «назначили 3 года тюрьмы» и этапом «из колонии № 15 в тюрьму № 4». Условия он формулирует так:

Камера в подвале, нет дневного света, прогулка 40 минут в день, 1 базовая на «отоваривку». Меня перекидывали по разным камерам, несколько раз заезжал в ШИЗО.

Освобождение: намёки, отсрочки, 18–19 марта 2026

Про освобождения я слышал. Знал, что освободили Тихановского. Ко мне пришел тогда сотрудник Могилевского ГУБОПиКа. Думаю: может, приехал меня освобождать? Тот сотрудник начинает меня «разводить»: «Беляцкого мы перевели в больницу, Лабковича освободили. Вы один остались, выходите с нами на диалог: расскажите нам про «Вясну», про Беляцкого, про волонтеров». Я все понял. На такие вещи не соблазнился, начал с него стебаться: мол, «а сколько мне осталось? Всего 4 года! Нормально!» Он говорит: «Я вижу, вы еще держитесь. Беляцкий и Лабкович на вас наговорили, а вы на них не хотите!» Я ответил, что знаю: никто ни на кого не наговорил, потому что уверен в своих коллегах. Короче, расстались мы ни с чем.

В конце января сержант сообщает о завтрашнем освобождении и необходимости покинуть страну — «альтернативы не звучало» — затем неделя ожидания без результата и ощущение что «обманули».

В феврале снова десять дней ШИЗО. 18 марта интервью описывает так:

В среду 18 марта в 11 часов начальник должен обходить всю тюрьму. Тут залетают два ОМОНовца в масках, называют фамилии мою и Кулешова: «Три минуты вам на сборы!» Все спрашивают: «А что происходит?» — «Они уезжают!» Мы собираемся, я прихватил только спортивный костюм и бумаги.

Нас шмонают, проводят обыск. Есть предчувствие, ожидание, но ничего не понятно. Надевают наручники, шапку на глаза. Двое ведут меня под руки, потому что я не вижу, куда идти. Заводят в автобус. Говорят, что я еду на «следственные мероприятия». Мы приехали в СИЗО в Колядичи (причем сначала я не понимаю, что это за какая-то здоровая тюрьма, совсем новая). Куча начальства — полковник-подполковники-собаки.

Я узнал Эдуарда Пальчиса, но не сразу: нас с ним и с Кулешовым поместили в одну камеру.

Утром «забрали телогрейки», «не понравились мои боты», «выдали новые кроссовки», «сказали побриться». О лесном ожидании и границе:

Мы заехали в лес около Каменного Лога, стояли около часа — как я понял, ждали американского эскорта. Проехало машин пять с дипломатическими номерами, мы за ними полетели. Причем белорусская сторона нам не сообщила, что мы помилованы. Не спрашивали — хотите покинуть Беларусь или нет? Просто привезли на границу.

Господин Коул, по воспоминаниям интервьюируемого, сказал по-английски, что «всё закончилось, мы свободны»; обсуждались переговоры и что «сегодня были освобождены 250 человек, которые остались в Беларуси».

Документы и ощущения после выезда

Все вещи, связанные с тюрьмой, — робы, телогрейки, желтые бирки — забрали. Все заметки, копии протоколов, приговора, направление в тюрьму не отдали, вырвали из блокнота страницы с телефонами родственников — я с тем блокнотом ходил звонить родным. Паспорта не отдали, выдали только справку — вроде подтверждения личности. Фотография с печатью и написано, что это Стефанович. Ничего не сказали: можно возвращаться, нельзя — ничего! Нас просто выдворили из страны и всё — без паспортов!

Похоже на то, что 5 лет я был в коме, а теперь пришел в себя. Да еще и в чужой стране.

Оценка политической ситуации в стране по прошествии почти пяти лет за решёткой — буквально так:

Сейчас происходит просто катастрофа — другим словом это не назовешь. Потому что все категории гражданских и политических прав и свобод, которые можно представить, просто демонтированы. Полностью. Если раньше они носили ограниченный характер, но можно было, условно говоря, заплатить за уборку территории и провести какую-то публичную акцию в парке, то сейчас ничего нельзя. То есть свобода слова, мнений, собраний, свобода СМИ — всё демонтировано. Не существует ни одной оппозиционной политической партии, нет правозащитных организаций. Демократия осуществляется на основании идеологии белорусского государства. А кто ее написал? Кем она установлена, почему она обязательна для всех? Это тоталитаризм. Это катастрофа.

Освобождённые и принудительно высланные из Беларуси активисты публично развернули тему статьи 411 УК — «злостное неповиновение» администрации исправительного учреждения. По их словам, норма позволяет превращать дисциплинарные эпизоды в основание для новых сроков и создаёт риск практически бессрочного продления заключения. Отдельно тему ст. 411 поднимали мандатные держатели ООН в официальных коммуникациях к властям Беларуси; правозащитный центр «Вясна» связывает практику с нарушением статей Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГП).

Вильнюс, 22 декабря 2025: что говорили бывшие узники

По сообщению Pozirk, в Вильнюсе прошла пресс-конференция участников, освобождённых и высланных из страны. Координатор кампании «Правозащитники за свободные выборы» Владимир Лабкович описывал каждое учреждение как место с «своим набором специализаций по давлению» и отдельно назвал тюрьму № 8 в Жодино, где, по его словам, часто используют обвинение по ст. 411 — норме, которая «фактически позволяет увеличивать срок заключения».

Лабкович заявил, что его допрашивали по статьям, отличным от исходного приговора, а в жодинской тюрьме ему якобы открыто сказали, что к сроку «организуют 411-ю». Цитата из материала: «Потому даже в ту минуту, когда меня освобождали, я до самого последнего момента не знал, что я освобождаюсь».

Член профсоюза на «Гродно Азоте» Максим Сеник пояснял разницу в добавочных сроках (до года или до двух лет в зависимости от исходной «тяжести» приговора) и подчёркивал, что практика осуждений может повторяться — «вплоть до гробовой доски», если цитировать общий тон высказываний в публикации.

Что уже сделали механизмы ООН

Независимо от вильнюсского заявления, к ст. 411 обращались Рабочая группа ООН по произвольным задержаниям и спецдокладчики.

В документе говорится, что ст. 411 «на практике допускает неопределённое лишение свободы», потому что один и тот же человек может быть осуждён многократно (включая период отбытия основного срока или сразу после него). Упоминаются Сергей Дятюк, Николай Дедок, Дмитрий Козлов, Змитер Дашкевич; указывается, что после протестов 2020 года не менее 66 человек из числа признанных правозащитниками политзаключённых получили дополнительные сроки по этой статье. Эксперты выражают крайнюю озабоченность по поводу «широкой и расплывчатой» редакции нормы и связывают злоупотребление дисциплинарными санкциями (ШИЗО, ПКТ) с обязательствами Беларуси по МПГП и Конвенции против пыток.

Цифры и правовая позиция «Вясны»

По подсчётам «Вясны» / Svaboda, с 2020 года не менее 71 политзаключённого приговорили к новому сроку по ст. 411. Юристы связывают это с нарушением статей 7, 9 и 14 МПГП. В обзоре перечисляются типичные мотивы в приговорах: мелкие нарушения внутреннего распорядка, отказ от отдельных видов работ и т. п.; отмечается, что одно и то же поведение сначала фиксируют как дисциплинарное нарушение, а затем — как уголовное по ст. 411.

Контекст 2026 года

Заявления экспертов ООН об общей ситуации в белорусской пенитенциарной системе продолжают появляться и в 2026 году; кратко, например, в резюме Euronews — на фоне тех же дискуссий о дисциплинарной изоляции и давлении на заключённых.

30 апреля 2026 года Министерство информации Республики Беларусь обновило республиканский список экстремистских материалов и включило в него целиком YouTube-канал «вДудь» журналиста Юрия Дудя. У канала более 10 млн подписчиков. Решение было вынесено 27 апреля 2026 года судом Железнодорожного района Витебска, что подтверждают независимые СМИ со ссылкой на ведомство.

Суть решения

• В список попал весь канал, а не отдельные ролики: фактически под запрет оказывается вся библиотека и будущие публикации на этом YouTube-ресурсе до снятия с реестра.
• В реестр данные вносятся на основании судебных решений; обновление опубликовано в привычном для Министерства информации порядке (источник Министерство информации РБ).

Контекст: выпуск с Марией Колесниковой

Судебное решение и обновление списка приходятся примерно на два месяца после выхода на «вДудь» большого интервью с Марией Колесниковой — фигурантом протестов 2020 года и одной из символических фигур белорусской оппозиции. Хронологическая связка: власти приняли решение «спустя два месяца после того, как на канале вышло интервью». Ссылка на ролик.

При этом мотивировочная часть решения суда в открытом доступе в статье не раскрывалась: в публичном поле остается прежде всего факт присвоения статуса экстремистского материала целому каналу и политико-информационный фон вокруг Колесниковой.

Не первый раз: отдельные видео уже попадали под перечень

В марте 2022 года суд в Минске признал экстремистскими три видео, выходившие на канале Дудя и связанные с Беларусью. Их названия:

• «Nexta — главное медиа белорусского протеста»;
• «Комиссаренко — новая жизнь после протестов в Беларуси»;
• «Как жить, если лишают родины».

Новое решение расширяет меру с отдельных выпусков до всего канала как единого ресурса в реестре.

Что это значит для пользователей внутри Беларуси

Нахождение материала в республиканском списке касается не «моральной оценки YouTube», а административно-уголовных рисков при взаимодействии с контентом на территории РБ:

• Распространение: репосты, пересылка ссылок, скачивание и загрузка, публичный показ или иная передача материалов из перечня квалифицируются как работа с «экстремистским» материалом в понимании действующего регулирования.
• Подписка и хранение: по практике правозащитников и наблюдений за судебными историями, за подписку на ресурс после внесения в список, а также за хранение таких материалов уже привлекали по административным статьям (штрафы либо сутки ареста в зависимости от случая).
• Финансирование: донаты или иная поддержка каналов после внесения их в реестр теоретически могут давать почву для уголовной квалификации (в каждом эпизоде решает следствие и суд); при любом сомнении юристы советуют не совершать платежи в пользу таких каналов из-под юрисдикции РБ.

Детали ответственности всегда зависят от формулировок конкретных статей КоАО и УК и от доказательств в деле; изложение выше обобщает типичные предупреждения правозащитных центров касательно «республиканского списка».

Юрий Дудь и российское право

Отдельно от белорусского реестра, в России Дудь внесен в реестр иностранных агентов (регистрация в Минюсте с 2022 года упоминается в обзорах). 14 ноября 2025 года мировой судья заочно назначила ему 1 год и 10 месяцев колонии общего режима по статье 330.1 УК РФ (неисполнение обязанностей иноагента, в частности маркировка материалов), сообщали «Зона свободы» / Zona Media и другие издания. К беларускому решению о «вДуде» это не подкрепляет правовую базу напрямую, но формирует общий фон давления на независимые медиа в регионе.

«Чарнобыльскі шлях» — ежегодное шествие белaрусов 26 апреля, связанное с годовщиной аварии на Чернобыльской АЭС в 1986 году. Впервые прошёл в 1989 году. В 2026-м от дня аварии — 40 лет: особый повод вспоминать тех, кого унесло и покалечило событие, и ту ложь времени после взрыва, из-за которой люди неделями узнавали правду уже из чужих сводок.

Что означает «Чарнобыльскі шлях»

Cвязка времени и тела государства беларусов: в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года на четвёртом энергоблоке ЧАЭС произошёл взрыв. Радиоактивное облако по ветрам затронуло территории многих республик СССР, но особенно тяжёлым било по Республике Беларусь — здесь тысячи сёл и городов очутились в зонах с повышенным загрязнением из-за погодных условий и сложности течения выпадений.

Власти неделями сохраняли почти полное молчание, люди организованно узнавали о масштабе уже из официальных и неофициальных источников снаружи. Именно эта линия скрывания («всё под контролем», когда контроля у людей в быту не было) стала одним из столпов того, против чего шествуют по хронологии уже десятилетиями: память вместо недоговорённости, честность вместо советской и постсоветской казённой лжи.

Первые шествия и смысл 26 апреля

В 1989 году впервые вышло массовое шествие, которое впоследствии закрепилось традицией: дата связана напрямую с годовщиной трагедии. С тех пор многие годы активисты гражданского общества, участники альтернативных движений и просто землячи выходят 26 апреля в столице или в городах диаспоры — чтобы вспоминать жертв, поддерживать переселённых из загрязнённых территорий, называть опасность радиоактивных зон тем, какой она остаётся.

Что нужно держать в голове в 2026 году

• Сорок лет с момента выбросов — напоминание, что последствия радиологического загрязнения и уход государства из лечения последствий — не календарь «одного дня», а долгая линия.
• «Шлях» — это также путь против забывания того, как прикрывались симптомы, как оттягивалась информация и решения для людей в поле.
• Для нынешней эмиграции и распределённой беларусской общности традиции — способ сохранять связь: в независимых столицах и районах США, Европы, других континентов акции памяти и шествия становятся аналогом того, что в стране возможно уже не каждому тем же образом выразить вслух.

В годовщину логичнее говорить о чёрной дате — о числе умерших и болеющих, о вывезенных деревнях и о недостаче объективной экологической политики. Ложь 1986-го («тишины» недель, опозданья эвакуаций, преуменьшение масштаба для конторы вместо живых советов родителей) задаёт высокую планку для современности: когда снова пытаются подменять факты, белорусская традиция 26 апреля остаётся одним из публичных якорей, где сообщество говорит: мы помним как было.

Мозырского правозащитника и ликвидатора последствий аварии на Чернобыльской АЭС Владимира Телепуна задержали 17 апреля 2026 года. Предполагается, что он находится в изоляторе временного содержания Мозырского РОВД. Точные причины и правовое основание для его задержания пока выясняются.

Хронология давления.

Декабрь 2021 — по Zerkalo, обыски на даче и в квартире. Рейды на правозащитников в тот период освещались и в широком контексте.

6 сентября 2022 — десять суток ареста за ссылку на правозащитный сайт «Палеская Вясна» в Facebook. На суде вызывали скорую: правозащитник пропустил приём препаратов от давления; силовики, отказались передавать лекарства от родственников. До конца срока составили три новых административных протокола, дома снова провели обыск; на свободу вышел 1 октября 2022 года.

16 ноября 2023 — новое задержание; в репортаже «Нашай Нівы» связывают мотив с тем, чтобы он не попал на приём к судье Конституционного суда в Мозырском райисполкоме. Через три дня отпустили из ИВС без суда.

Январь 2025 — по «Нашай Ніве», 15 суток ареста по ч. 2 ст. 19.11 КоАП («распространение экстремистской информации»); отмечали, что в изоляторе он встречал 73-й день рождения.

Основные факты деятельности:

Правозащитная деятельность: Входит в правозащитное сообщество региона, неоднократно выступал в защиту гражданских прав.

Защита центра «Радуга» (2019): Активно помогал семьям, воспитывающим детей с инвалидностью, в борьбе за сохранение реабилитационного центра «Радуга» в Мозыре, деятельность которого пытались ограничить власти.

Певица Рита Дакота (Маргарита Герасимович), родившаяся в Беларуси и выстроившая карьеру в России, впервые публично изложила версию того, почему в 2022 году задерживали её мать, Светлану Герасимович. Речь шла в соцсети Instagram. Подробности пересказывают, в частности, «Салідарнасць» / GazetaBY и «Наша Нiва».

Независимое издание «Наша Нiва» писало, что информация о задержании всплыла в провластном Telegram-канале в типичной для таких публикаций форме. В тексте говорилось о угрозе уголовного дела из-за участия в протестах.

Что рассказала Дакота сейчас

По словам певицы, её мать — бывшая учительница начальных классов, «самый справедливый и эмпатичный» человек.

«Будучи самым справедливым, эмпатичным и неравнодушным человеком на этой земле, моя мама не смогла пройти мимо толпы силовиков, которые били кирзовыми сапогами в голову лежащего юного парнишку в Минске посреди бело дня. Мама кричала, что так нельзя, пыталась взывать к человечности. Разумеется, никто слушать пенсионерку не стал, грубо отмахнувшись от нее».

По словам Риты, мать вернулась домой очень потрясенная тем, что увидела, — и написала какой-то эмоциональный комментарий в соцсетях: «За это ей вменили «публичное оскорбление представителя власти в связи с исполнением им служебных обязанностей» и «кибербуллинг». Мать «могли посадить», но ей «чудом удалось уехать» из страны.

После задержания у Светланы Герасимович, по словам дочери, начались тяжёлые проблемы со здоровьем: перенесена сложная операция, женщина пересела в инвалидную коляску.

Почему об этом стало известно только сейчас

Рита Дакота сознательно молчала несколько лет: боялась, что огласка ухудшит положение матери. Это типичная логика для семей под политическим давлением — публичность воспринимается как дополнительный риск.

Отдельный контекст: сама певица после протестов 2020 в Беларуси и трека «Уходи» оказалась в чёрном списке на родине. После начала полномасштабной войны выступила в поддержку Украины. В материалах «Нашай Нівы» описывались ограничения концертной деятельности и в России, и вынужденная эмиграция (в том числе проживание в США). Семейная история с матерью вписывается в эту общую траекторию преследования связанных лиц.

Итог

История Светланы Герасимович — пример того, как реакция на уличное насилие и запись в интернете в Беларуси могут завершиться уголовной перспективой и тяжелым ударом по здоровью, а семья годами не обсуждает случай публично из соображений безопасности.

Учёт политзаключённых ведёт Правозащитный центр «Вясна» и партнёры в открытой базе; заявления публикуются на spring96.org и в Telegram @viasna96.

Сколько человек и что менялось в цифре

После массового помилования 19 марта 2026 года, когда из-под стражи вышли около 250 человек из списка преследуемых по политическим мотивам, «Вясна» зафиксировала 897 политзаключённых — впервые за более чем четыре года ниже отметки в 900. Правозащитники тогда же предупредили: суды и задержания не прекратились, без остановки репрессий список снова пойдёт вверх.

26 марта «Вясна» признала политзаключёнными ещё 12 человек. По данным «Нашай Нівы», суммарно это довело официальный список до 910 (пояснения — в материале на spring96.org).

7 апреля 2026: заявление о 17 человеках.

7 апреля 2026 года опубликовано совместное заявление правозащитного сообщества Беларуси (ПЦ «Вясна», Белорусский Хельсинкский комитет, Lawtrend, Белорусская ассоциация журналистов, Правовая инициатива). В нём признаны политзаключёнными ещё 17 человек.

К этим людям применены заключение под стражу в связи с взаимодействием с «экстремистскими формированиями» и осуществлением свободы выражения мнения.

По состоянию на 7 апреля в Беларуси признаны политическими заключенными
921 человек.

За последний месяц:

• 4 марта Минский городской суд вынес приговор музыканту, исследователю и радиоведущему Олегу Хоменко. Ему дали 3 года за сотрудничество с радио «Рацыя» (Наша Нiва).
• 19 марта Минский городской суд приговорил восемь женщин к срокам до 10 лет колонии по делу о «дворовых чатах». Об этом сообщает белорусская служба Радио Свобода.
• Страстную неделю и саму Пасху провёл в заключении настоятель прихода в Ольковичах Вилейского района ксёндз Анатолий Парахневич (сообщает Наша Нiва).
• 31-летнего айтишника из компании Wargaming Глеба Рыбченко приговорили к 15 годам лишения свободы в колонии в условиях усиленного режима — по политическим мотивам, сообщает правозащитный центр «Вясна».
• Арест общественного активиста, многодетного отца Виктора Евмененко(сообщает Наша Нiва).
• В Беларуси гражданина Литвы Мирославаса Троцкиса приговорили к 15 годам колонии усиленного режима по обвинению в шпионаже и агентурной деятельности, сообщает правозащитная инициатива DissidentBY.

Администрация видеохостинга YouTube (компания Google) удалила официальные каналы трёх крупных белорусских государственных медиа: агентства БелТА и телеканалов СТВ и ОНТ. О блокировке стало широко известно вечером 3 апреля 2026 года. В интерфейсе платформы пользователям показывают стандартные уведомления об ограничении доступа к аккаунту, публичного разъяснения с детализацией причин со стороны корпорации не последовало, отмечают и сами белорусские издания, и независимые наблюдатели.

Позиция стороны РБ. 

По сообщению БелТА, решение связано с санкционными ограничениями. Одновременно агентство подчёркивает: само БелТА под санкции не попадает. Министерство информации назвало шаг недружественным и необоснованным и заявило, что оставляет за собой право на ответные меры. Позже по теме высказались МИД, глава Исполкома СНГ и другие официальные и профильные структуры. В ленте новостей БелТА также фигурируют реакции зарубежных медиасообществ.

Масштаб. 

Речь не только об отключении публикаций, но и об исчезновении многолетних архивов на площадке. По данным, приводимым в обзорных материалах (в т.ч. со ссылкой на показатели СТВ), у канала телекомпании было свыше 2,4 млн подписчиков, а суммарный охват отдельных проектов в 2025 году оценивался более чем в 1,7 млрд просмотров.

Независимые комментаторы связывают удаление с западными санкциями в отношении государственных медиаструктур и связанных юридических лиц (в публичном поле обсуждается, в том числе, роль «Белтелерадиокомпании» и аналогичных субъектов под санкционными режимами ЕС и США). Точная правовая цепочка, по которой алгоритмы и модерация Google отключили именно эти аккаунты, без отдельного заявления компании остаётся предметом интерпретаций.

Событие усиливает поляризацию медиапространства: госконтент РБ на крупнейшем мировом видеосервисе теряет легальный вход, власти обещают ответ, зрителям — осторожность с дубликатами и переход на другие площадки.

К концу января 2026 года в местах лишения свободы в Беларуси, по оценке правозащитников, находились 1 158 политзаключённых. Среди них — 172 женщины. За прошедший месяц сообщество мониторинга отнесло к этой категории ещё 51 человека. Параллельно «Вясна» зафиксировала 50 человек как бывших политзаключённых — то есть признала их преследование политически мотивированным в связи с реализацией прав на мирные собрания, объединения и свободу выражения мнения (в т.ч. в контексте выборов и публичной повестки после 2020 года).

Что означают эти три разных числа

Три цифры отвечают на разные вопросы, и путать их нельзя.

1. 1 158 — это «снимок на дату»: сколько людей правозащитники на 31 января 2026 считают находящимися в СИЗО, колониях и т.п. по мотивам, которые они классифицируют как политические. Источник такого среза для редакции — обновляемые данные на spring96.org и агрегаторы вроде таблицы политзаключённых. Независимые СМИ периодически передают ту же величину в новостных заметках (например, в материале Nasha Niva фигурирует 1 158).
2. 51 за месяц — приток «новых» имён в список за январь: новые приговоры, новые фигуранты громких дел, смена статуса при появлении информации. Это не то же самое, что «в стране за месяц посадили ровно столько»: часть случаев становится видна с задержкой, часть остаётся за закрытыми заседаниями.
3. 50 бывших — отдельная учётная категория: люди, которых правозащитники перевели в разряд бывших политзаключённых, формализовав вывод о политической мотивации преследования. В пересказе REFORM.news приводятся имена и ссылка на публикацию «Вясны». Важная редакционная оговорка: в бытовой речи «реабилитация» часто смешивают с юридической реабилитацией по уголовному законодательству и снятием судимости. Признание бывшим политзаключённым — это прежде всего правозащитная и морально-политическая фиксация, а не автоматическое решение суда о реабилитации. Если вы пишете «потребовали реабилитации», уточните: чего именно — отмены судимости, компенсаций, политического признания — чтобы читатель не подумал, что органы уже вынесли формальный акт реабилитации.

Контекст после декабрьских помилований

У читателя может сложиться впечатление, что после массовых освобождений конца 2025 года «проблема снята». Срез на 1 158 показывает обратное: механизм политических дел продолжает пополнять списки. В публичном поле параллельно идут крупные спецоперации и процессы (в январе 2026 в повестке СМИ неизменно фигурирует «дело», связанное с проектом мониторинга «Беларускі Гаюн» и массовыми задержаниями). Это не «подтверждение» каждой из 51 новой записи, но объясняет, почему счётчик на тюремных порогах не падает линейно.

Что сделать редакции перед публикацией

• Сверить 1 158, 172, 51 и формулировку про 50 с актуальной страницей новости на spring96.org — цифры могут чуть сдвинуться через несколько дней после среза.
• В лиде или сноске коротко пояснить: «политзаключённый» — термин правозащитной методологии, а не квалификация обвинения в приговоре.
• Для иллюстрации использовать пометку «коллаж / AI / символика», если это не документальная съёмка.

Редакционная оговорка. Если какая-то цифра в вашем исходном запросе отличается от последней строки на spring96.org на день выхода материала — приоритет у первоисточника правозащитников.

Кратко, что переставлено по смыслу по сравнению с сухой сводкой: сначала расшифровка трёх чисел, потом контекст после помилований, потом юридическая оговорка про «реабилитацию» — чтобы текст было сложнее исказить при перепечатке.