В сентябре 37-летняя Анастасия забрала двоих детей и уехала из Бреста в Литву. Повод — звонок из милиции: прийти как свидетельнице. Год назад её уже судили по административке за «экстремизм». Повторять она не захотела. Это её рассказ «Зеркалу». Фамилию издание не называет.
Сначала было не про политику
В 2020-м она была беременна младшим и на протесты не ходила. Волонтёрила возле изолятора на Окрестина и видела, в каком виде оттуда выходили люди. Потом муж ушёл, она растила детей в Бресте и думала, что за ней не придут. До марта 2025-го.
Первый вызов, по её словам, начался с жалобы: на игровом стриме она отказалась собирать деньги на причёску женщине с болезнью и объяснила зрителям, почему та не работает. Та написала заявление об оскорблении. В отделении ей сказали, что состава нет, и попросили оставить объяснение, чтобы отпустить. Потом зашёл другой. Угрожал: дети — в детский дом, она — в тюрьму. Детям тогда было четыре и восемь, они остались дома одни: отделение было в соседнем дворе, она рассчитывала на полчаса. Ей сказали про клопов и про то, что «выйдешь уже совсем другая». Надели наручники и повели в камеру в РОВД.
Пароль от телефона она отдала, когда напомнили про детей одних дома: обещали «маленькую статью» и отпустить. Смотрели переписки в Телеграме и лайки в Инстаграме. Потом ей дали позвонить подруге. Она заблокировала экран и пароль больше не называла. Кто-то в погонах предложил «давайте дружить» и сказал, что всё почистят. Её отпустили без бумаг. Что это было, она так и не поняла.
Август: схватили у магазина
Несколько месяцев было тихо. В августе 2025-го снова позвонили: бывшая хозяйка съёмного дома якобы написала из-за пропавшей техники, надо срочно явиться. Сразу она не могла. В ответ — угрозы. Она испугалась весны и сняла ролик в Тиктоке: милиция прессует и грозит посадить. На следующий день велели прийти. Утром у магазина её окликнули по имени и фамилии, схватили за руки и затолкали в машину без опознавательных знаков. Люди были не в форме. На просьбу представиться ответили, что ничего не обязаны. Надели наручники. Она высунулась в окно и закричала. Подошла продавщица из овощного ларька. Ей показали удостоверение.
В отделении адвоката не дали. Человек, которого она приняла за начальника, сказал: «Это тебе не Америка. Здесь такого не будет». Вызов был про заявление хозяйки. На месте сказали, что дело в ролике, выложенном накануне. Сотрудник кричал, что из-за неё ему в четыре утра звонил «какой-то министр». Анастасия не знает, правда ли это. Её заставили записать второй ролик: милиция ведёт себя замечательно, никто не прессует, угроз не было. Снова говорили про детей и «хорошие детские дома». Она согласилась, потому что дети были дома, а она шла в магазин. После ролика не отпустили. В телефоне нашли пересланное знакомому видео «экстремистского» канала. Этого хватило для «распространения экстремистских материалов».
Забрали во вторник. До пятницы она была в изоляторе: холод, будили, звонить не давали, она плакала и думала, что дети окажутся в детском доме. В пятницу суд признал её виновной по статье 19.11 КоАП. Штраф — 420 рублей. Телефон конфисковали как «средство правонарушения». Подруге она позвонила с телефона конвоира и узнала, что та забрала детей. Детям, где была мама, сказали уже после выезда из страны.
Недели через три позвонили из органа принудительного исполнения: с «такой статьёй» нельзя платить понемногу, иначе заблокируют счета. Она как раз съезжала со съёмной квартиры, платила штраф и «проживание» в изоляторе, начинался учебный год.
Этим летом — третий звонок
После августа человек в форме в магазине вызывал у неё дрожь. У подъезда стоял бусик с надписью «102», и она боялась выходить. Этим летом позвонили снова: якобы свидетельница по делу о жестоком обращении с животным. Она такого не видела. Сказала, что её нет в Бресте, и стала собираться. Искать в интернете, как уехать и какие документы нужны, боялась: просила знакомых за границей и сразу удаляла присланное. Вещей почти не брала, чтобы на границе было меньше вопросов. Документы собрала. В середине сентября пересекла границу с двумя детьми. В Литве, говорит она, пока шок: люди в чатах предлагают вещи и просто кофе. Жизнь, по её словам, начнётся, когда разберутся бумаги.