Шесть лет спустя после президентских выборов 2020 года Беларусь продолжает жить в условиях глубокого политического кризиса. Массовые протесты, начавшиеся после объявления результатов выборов, не стали кратковременным эпизодом. Они привели к масштабным репрессиям, которые продолжаются и сегодня — уже не только против непосредственных участников протестов, но и против журналистов, правозащитников, родственников политзаключённых, бывших заключённых и граждан, которые публично выражают несогласие с властью.
2020 год: начало нового этапа
9 августа 2020 года в Беларуси прошли президентские выборы. Центральная избирательная комиссия объявила победителем Александра Лукашенко. Оппозиция и значительная часть белорусского общества не признали результаты выборов, а последовавшие массовые протесты стали крупнейшими в современной истории страны.
Особенно сильные протесты проходили в Минске и других городах. На улицы выходили десятки и сотни тысяч людей. Одновременно начались массовые задержания, избиения и уголовные преследования.
По оценкам международных правозащитных организаций, именно после выборов 2020 года репрессивная система Беларуси резко расширилась. Если раньше давление в основном было направлено против отдельных оппозиционных политиков и активистов, то после 2020 года преследования приобрели значительно более широкий характер. Human Rights Watch отмечает, что спустя пять лет после протестов политически мотивированные репрессии продолжались, а власти преследовали практически любые формы несогласия. (Human Rights Watch)
Репрессии стали системными
Одной из главных особенностей современной Беларуси стало превращение административного и уголовного законодательства в инструмент подавления политического несогласия.
Людей преследуют за участие в протестах 2020 года, публикации в социальных сетях, комментарии, пожертвования определённым организациям, контакты с лицами и организациями, признанными властями «экстремистскими», а также за публичную критику государственных чиновников.
По данным правозащитных организаций, с мая 2020 года были возбуждены тысячи политически мотивированных уголовных дел. В отчёте, опубликованном в 2026 году, приводится оценка: к 31 марта 2026 года Human Rights Center «Вясна» зафиксировал не менее 8 269 обвинительных приговоров по политически мотивированным делам, а с мая 2020 года политическими заключёнными были признаны тысячи людей. На 31 марта 2026 года в заключении находились 911 политзаключённых, согласно данным, приведённым в отчёте International Accountability Platform for Belarus. (IAP Belarus)
При этом разные организации используют разные методики подсчёта. Поэтому цифры политзаключённых могут различаться в зависимости от даты и критериев включения в список.
Тюрьма как средство политического давления
Особенно тяжёлой остаётся ситуация людей, находящихся в местах лишения свободы.
Правозащитники сообщают о случаях длительной изоляции, плохих условиях содержания, недостатке медицинской помощи и жестоком обращении. Human Rights Watch указывает, что некоторые политзаключённые длительное время содержались без связи с внешним миром, а отдельные случаи такой изоляции правозащитники расценивают как форму пытки или насильственного исчезновения. (Human Rights Watch)
Проблема заключается не только в самих приговорах. В некоторых случаях после окончания первоначального срока заключения против человека возбуждаются новые дела, что фактически позволяет продлевать его пребывание в тюрьме.
Таким образом, тюрьма становится не просто наказанием за совершённое преступление, а механизмом политического давления.
«Экстремизм» как универсальный инструмент
После 2020 года белорусское законодательство об «экстремизме» стало одним из главных инструментов контроля над обществом.
В список запрещённых или признанных экстремистскими попадали независимые СМИ, Telegram-каналы, общественные организации, инициативы, сайты и отдельные информационные ресурсы.
В результате обычная активность в интернете может привести к серьёзным последствиям. По данным Freedom House, только в 2025 году белорусские суды признали «экстремистскими» более 2 000 информационных материалов, включая Telegram-каналы, книги и страницы в социальных сетях. (Freedom House)
Это создаёт атмосферу страха: гражданин должен постоянно оценивать не только то, что он говорит публично, но и то, на что подписан, что распространяет и с кем поддерживает связь.
Под ударом оказались журналисты и правозащитники
Одной из первых целей репрессивной политики стали независимые журналисты.
Журналистов задерживают, их квартиры подвергаются обыскам, техника изымается, возбуждаются уголовные дела. Независимые СМИ массово вынуждены работать из-за границы.
Правозащитники оказались в аналогичной ситуации. Организации, которые документировали нарушения прав человека и помогали пострадавшим, были закрыты или объявлены «экстремистскими».
По данным Human Rights Watch, к концу 2025 года в белорусских тюрьмах находились десятки журналистов и медиаработников, а преследование независимых журналистов продолжалось и за пределами страны — в том числе через давление на их родственников. (Human Rights Watch)
Репрессии вышли за пределы Беларуси
Современная система давления не заканчивается на государственной границе.
Белорусские власти начали активнее преследовать граждан, находящихся за рубежом. В отношении некоторых эмигрантов возбуждаются дела заочно, проводится поиск имущества, давление оказывается на родственников, оставшихся в Беларуси.
Отдельной проблемой стали граждане, которые после нескольких лет проживания за границей возвращаются в Беларусь. Правозащитники сообщают о задержаниях и проверках людей на границе или вскоре после возвращения. (Human Rights Watch)
Получается парадоксальная ситуация: человек может находиться за пределами Беларуси, но при этом продолжать испытывать давление со стороны белорусских государственных органов.
Были ли изменения после 2025 года?
В 2025–2026 годах появились отдельные признаки дипломатического движения вокруг политзаключённых. В результате международных переговоров власти Беларуси освободили значительное количество заключённых.
Однако освобождение людей не означало прекращения репрессий.
В мае 2026 года Великобритания и ряд других государств заявили, что, несмотря на недавние освобождения, ситуация в Беларуси не демонстрирует существенного улучшения. По оценке «Вясны», на 20 мая 2026 года в стране оставались как минимум 842 политзаключённых, а произвольные задержания и преследования продолжались. (GOV.UK)
Особенно спорным моментом стало то, что часть освобождённых фактически была вынуждена покинуть Беларусь. Таким образом, человек выходит из тюрьмы, но вместо возвращения домой оказывается в изгнании.
Почему репрессии продолжаются?
С политической точки зрения репрессивная система выполняет несколько функций.
Во-первых, она препятствует появлению организованной оппозиции внутри страны.
Во-вторых, она создаёт страх среди обычных граждан. Даже человек, который не занимается политикой, может опасаться комментария в интернете, участия в публичной акции или контакта с человеком, признанным властями «экстремистом».
В-третьих, репрессии фактически стимулируют эмиграцию активной части общества. Люди, которые могли бы заниматься журналистикой, предпринимательством, общественной деятельностью или политикой, уезжают из страны.
В результате государство получает общество, в котором публичное несогласие становится чрезвычайно рискованным.
Беларусь и международная реакция
Международные организации неоднократно заявляли о серьёзных нарушениях прав человека в Беларуси.
В феврале 2026 года группа независимых экспертов ООН предупредила, что масштабные нарушения прав человека продолжаются, а некоторые из них могут подпадать под категорию преступлений против человечности. (Human Rights Watch)
Европейское агентство по вопросам убежища также отмечает, что после президентских выборов 2025 года политическая система Беларуси остаётся крайне ограничительной, а последствия репрессий после протестов 2020 года продолжают определять положение оппозиции, журналистов, правозащитников и гражданского общества. (European Union Agency for Asylum)
Что изменилось в белорусском обществе?
Самое важное последствие 2020 года заключается не только в количестве уголовных дел и политзаключённых.
Изменилось само общество.
Сформировалась огромная белорусская диаспора. Многие журналисты, активисты, предприниматели и обычные граждане были вынуждены уехать. За пределами страны продолжают работать независимые СМИ и общественные организации.
Одновременно внутри Беларуси сформировалась атмосфера осторожности. Люди гораздо реже открыто говорят о политике, потому что цена публичного высказывания может быть слишком высокой.
Но это не означает исчезновения политических взглядов или общественного недовольства. Скорее, значительная часть политической активности переместилась из улицы и публичного пространства в интернет, эмиграцию и закрытые формы общения.
Заключение
Белорусский кризис, начавшийся после выборов 2020 года, нельзя рассматривать исключительно как события одного августа.
Это продолжающийся политический процесс.
За шесть лет репрессивная система стала значительно более масштабной: уголовные дела, политические заключения, давление на журналистов, запрет независимых организаций, преследование людей за интернет-активность и давление на белорусов за границей превратились в устойчивые элементы государственной политики.
При этом освобождение отдельных групп политзаключённых в 2025–2026 годах стало важным гуманитарным событием, но само по себе ещё не свидетельствует о прекращении репрессий. Правозащитные организации и правительства демократических стран продолжают фиксировать новые задержания и политически мотивированные преследования. (GOV.UK)
Главный вопрос для Беларуси сегодня заключается не только в том, сколько людей ещё находится в тюрьмах. Вопрос гораздо шире: сможет ли белорусское общество когда-нибудь получить возможность свободно выбирать власть, выражать свои политические взгляды, создавать независимые организации и не бояться наказания за собственное мнение.
Именно поэтому события августа 2020 года остаются незавершённой страницей белорусской истории. Пока политические преследования продолжаются, последствия тех выборов остаются частью современной реальности страны.